facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 145 октябрь 2019 г.
» » Евгений Деменок. ОДЕССКИЕ КАБАРЕ И ТЕАТРЫ МИНИАТЮР (1909 – 1920 ГОДЫ). Часть 2

Евгений Деменок. ОДЕССКИЕ КАБАРЕ И ТЕАТРЫ МИНИАТЮР (1909 – 1920 ГОДЫ). Часть 2

Редактор: Евгения Джен Баранова


(Литературное исследование. Часть вторая.) 



ТЕАТРЫ МИНИАТЮР

Сценическая миниатюра была, пожалуй, излюбленным жанром в дореволюционной Одессе. И если публика была в основном единодушна в позитивном отношении к миниатюре, мнение критики было очень различным.

«В 1912 году здесь открылись сразу три театра — „Театр миниатюр“, „Мозаика“ и „Художественный“. (Первый театр миниатюр возник в Одессе еще в 1910 году – „Зеленый попугай“, но он почти сразу прекратил свое существование). Система везде одна и та же: три сеанса в вечер (а по праздникам и четыре), программа из крошечной оперетки, такой же величины комедийки, дивертисмента из 2-3 номеров и синематографических картин. … Все за малым исключением качества невысокого. Актеры посредственные, художественный уровень этих театриков очень невысок. … Репертуар составлен из различной дребедени. В выборе пьес всегда доминирует соображение величины пьес, а не какие-нибудь художественные претензии», – писал А. Бодянский в 1912 году (1).

Спустя три года количество театров увеличилось. «В Одессе в зимнем сезоне будет функционировать пять театров „Миниатюр“ и фарс. „Театр миниатюр“, „Водевиль“, „Б.-Ришельевский“, „Малый театр“ и „Художественный“», – писала одесская пресса (2).

Несмотря на начавшуюся Первую мировую войну, в Одессе, долго остававшейся в тылу, театральные дела были хороши:
«Одесса, как известно, родоначальница типа театров-„миниатюр“. И нет ничего удивительного в том, что здесь их больше, чем где бы то ни было. И для всех находится каждый вечер публика. В общем никто из „миниатюрных“ антрепренёров не может пожаловаться на плохие дела. Не повезло только первому в России театру-„миниатюр“. С начала сезона дирекция набрала довольно большую и очень дорогую труппу. Но, увы, оказалось, что артисты обладают менее чем „миниатюрными“ талантами, они положительно терроризировали публику. Пришлось уплатить всем неустойку и распустить труппу по домам. Теперь уже сформирована новая труппа, с 15 октября открывается наново сезон. <…> Обзавёлся в этом году „миниатюрой“ и „Художественный“ театр. Дела прекрасны. <…> Но с каким трудом это им даётся – про то один только Аллах ведает. Дело в том, что здание „Художественного“ театра приспособлено для иллюзиона и аттракционов, и акустика зала совершенно не допускает разговоров на сцене. Прекрасны дела в „Б.-Ришельевском театре“. Здесь ставятся одноактные комедии и оперетта. <…> И в „Водевиле“ также сформирована труппа, во главе которой стоит М. Марков. … Маленький уютный „Малый театр“ пригласил прекрасную парочку г-жу Баскакову и г. Надеждова, которые положительно творят „миниатюрные“ шедевры. … Дела, конечно, превосходные. На Тираспольской ул. приютился „Мулен-Руж“. Труппа, конечно, дешёвенькая, но свою публику она вполне удовлетворяет. Превосходны дела в „Бомонде“, где труппа также малочисленна и хромает в количественном и качественном отношениях. В общем приходится только заметить, что всем „миниатюрам“ по примеру прошлых лет следовало бы давать маленькие дивертисменты» (3).

Спустя ещё три года, в 1918-м, всё уже не казалось таким оптимистичным:

«Волна „Миниатюров“ как будто спадает. Хотя и сейчас ещё их насчитывается штук 7-8. Нового в них ничего нет. Сидят артисты годами. Ставят те же надоевшие пьески. Интересных сольных номеров почти нет. А публика кушает… Самое интересное дело это – киевский „Гротеск“. Приехав в июне на гастроли, театр застрял тут и на зимний сезон в Русском театре. Вначале дела шли блестяще благодаря хорошим сольным выступлениям и прекрасному конферансье г. Алексееву. Но, расстреляв летом, когда у антрепризы не было даже конкурентов, все свои патроны, театр к открытию зимнего сезона остался без „гвоздя“. … Живое интересное дело создали в б. „Колизее“ – театре Вронского гг. Максин и Милорадович. Гвоздём дела является, конечно, г. Троицкий. … В „Малом“ опять с прежним успехом гастролирует г. Шумский. Ставятся одноактные оперетки. И кинематографические антракты. В б. „Ришельевском“ новая дирекция г. Литвинова пригласила оперетку с довольно сильным составом… Существует ещё „Художественный театр“. Конечно, это не „художественный“. И даже не театр. Сейчас это просто захудалый иллюзион с нередко старыми фильмами» (4).

К концу 1918 года закрылся целый ряд заведений – театр Вас. Вронского, фарс Смолякова, оперетта в Малом театре, театр миниатюр «Мулен-Руж», театры «Комета», «ХХ век».

И, тем не менее, всё было отнюдь не так мрачно. В заметке «Немного театральной арифметики» автором которой был некто И.Г., приводятся интересные цифры:

«Все жалуются на скверные дела. Если прислушаться к разговорам милых одесситов, просто никнешь головой:
– Одесса на краю гибели!
– Одесса таки да уже разорена.
Так ли это на самом деле? Считайте сами. Каждый вечер городскому театру для бездефицитного существования необходимо не менее тысячи двухсот человек. Драматическому – тысяча. Цирк забирает около тысячи душ. „Колизей“ – около тысячи (три сеанса). Еврейские труппы – тысячу. Театр „Миниатюр“ – около тысячи. „Ришельевский“ тоже почти столько же. „Малому“ и „Художественному“ необходимы тысячи полторы. Десяток иллюзионов – шесть тысяч. Фарс в Русском театре захочет свыше тысячи ежедневно. Добавьте ещё на концерты, лекции и иные вечера тысячу человек и сложите всё вместе.

Получается цифра:
– Пятнадцать тысяч человек.
Это количество, необходимое для скромного существования всех этих предприятий. Иначе они не смогут доставлять бесплатное удовольствие тысячам контрамарочников, саранчой облепляющих кресла первых рядов.
Пятнадцать тысяч человек по полтиннику – семь с половиной тысяч рублей. В месяц – двести двадцать пять тысяч. И в год: два миллиона семьсот тысяч.
Может ли благоразумный человек считать Одессу на краю гибели, если она тратит столь огромные деньги на одни лишь театральные удовольствия?» (5).

Второе десятилетие ХХ века в Одессе можно без преувеличения назвать «театральным фейерверком». Театры миниатюр пользовались большой популярностью и в течение каких-нибудь двух-трех лет получили широкое распространение. Уже в 1911 году журнал «Дивертисмент» писал: «В Одессе конкурируют театры миниатюр, в нынешнем сезоне их расплодилось видимо-невидимо, а скоро, кажется, не будет того дома, где бы не было собственного специального театра миниатюр».(1)

Репертуар театров миниатюр как нельзя лучше соответствовал предпочтениям одесситов. В 1918 году в журнале «Восход» была опубликована заметка «Негативы», автором которой был некто Вэсъ. Вот несколько цитат из неё:

«Одесса – театральный город. В Одессе – театральная публика. … Правда, у Одесской публики – свой, своеобразный облик, немного необычайный, я бы даже сказал – оригинальный критерий. Немного легкомысленный. Склоняющийся скорее в сторону миниатюра, варьете и кабаре, чем в сторону „серьёзного“. И скучного для беззаботных южан, надо согласиться.

Одессит, легкомысленный и фатоватый по натуре – будет скучать в драме – и с удовольствием посмотрит балерину в трико, послушает Дольского и Хенкина… Правда, одессит обожает знаменитостей, и он обязательно пойдёт на Шаляпина, если он приедет. Но в душе – он охотно разменял бы одного Шаляпина на троих куплетистов».(7)

Большинство театров размещались в случайных помещениях, что вызывало множество язвительных шуток, а за прибыльный бизнес часто брались люди, никакого отношения к театру не имеющие, что не могло не отразиться на качестве. Конферансье «Бибабо» и «Зелёного попугая» А.Г. Алексеев, вспоминая о «Театре «Миниатюр»» и его директоре, писал:

«Надо сказать, что директор этот был очень характерной фигурой для того времени. Конечно, среди антрепренёров театров миниатюр были и настоящие профессионалы: Мосолова, художник Линский, Неволин, Строев, Фокин. Но когда началось поветрие и эти театры стали появляться как грибы, потому что они давали доход, – кто только не хозяйствовал в них! «Театральную культуру» насаждал и незадачливый домовладелец – потому что пустовало торговое помещение в первом этаже; и хозяин лабаза – потому что свободный капитал некуда было применить; и биржевой маклер – потому что у его содержанки открылась тяга к „святому искусству“»…
<…> Одним из создателей театров миниатюр, автором-выдумщиком был художник-карикатурист Михаил Линский. Одноактная пьеса плюс концертные номера – это уже не было новшеством на сцене; новым в театре Линского было то, что спектакль длился полтора-два часа и играли его каждый вечер два раза подряд.

<...> Первые театры миниатюр – «Кривое зеркало», «Летучая мышь», одесский «Малый театр» – собрали у себя талантливых артистов, музыкантов, композиторов и художников. Но дальше, когда эти театры расплодились… Ох, что было дальше! Хозяева рассуждали так: если два сеанса играть выгоднее, чем один, то три выгоднее двух, а четыре выгоднее трёх, и… предприниматели по праздникам заставляли своих актёров играть по десять сеансов (я не преувеличиваю!). Да ещё по две, по три роли с переодеванием и перегримировкой. И всё это в душном помещении (проветривать некогда, следующий сеанс напирает), перед публикой, не снимавшей пальто и калоши, да ещё в большом проценте пьяной по случаю праздничка!..

<…> Одесский театр миниатюр в 1914-1915 годах был, надо сказать, показательным. И актёры и репертуар – на высоком уровне, но директор…». (8)

Несмотря ни на что, целый ряд театров смог сохранить репутацию и интерес публики на протяжении ряда лет. Это «Театр Миниатюр», «Большой Ришельевский» театр, «Малый театр», летний театр «Юмор», театры «Фарс», «Улыбка», «Гротеск», «Вронсобсам».
Реклама спектаклей «Театра Миниатюр» появилась в «Одесском обозрении театров» уже в декабре 1911 года (№ 93). Зрителям предлагали увеселения в пяти частях: 1) – синематограф, 2) – Шутка-миниатюра М.И. Чернова «Бутафорский апаш», 3) – сольные номера Е.В. Грановской (пение и танцы) и В.Я. Хенкина (пародии и имитации), 4) – синематограф, 5) – одноактная оперетта в 3 действиях на музыку Оффенбаха «Прекрасная Елена». Начинались представления в 6 часов вечера. На той же странице опубликована реклама «Художественного театра», находившегося по адресу: Ул. Екатерининская, 27. С 13 по 16 декабря зрителям предлагали посмотреть: в 1-м отделении – пьесу «На распутьи любви», во 2-м отделении – пьеску «Город Фиумэ» (Венгрия) и пьеску «Не повезло новобрачным», в 3-м отделении – пьесу в двух действиях «Кис-ми-квик-омания» (Поцелуй меня!..), которую играла драматическая труппа с участием М.И. Чернова.

Спустя семь лет, 19 октября 1918-го, в журнале «Мельпомена» опубликована реклама, из которой видно, что в театре показывали кинодраму «Любовь среди декораций», затем выступали «любимцы публики» юмористы-дуэтисты братья Гудаловы, исполнители романсов А. Панова и Т. Беркова. В сентябре 1919-го в театре «Миниатюр» показывали фарсы с участием «известного артиста Мих. Дальского»: «Шпанска мушка», «В чужой постели».

6 декабря 1918 М. Фишзон писал: «Под беспрерывный хохот публики проходят все три акта незатейливого фарса. Безупречно проведена Ф. Верьером роль Теодора Гильнера… Гриневский в роли Бюло обнаружил большой опыт и знание сцены. Г-жа Нежина не лишена живости. Слишком шаржировали г-н Полтавский и г-жа Баранова». (9)

Играл в Театре «Миниатюр» и Игорь Нежный, ставший уже в 1940-50-х годах заместителем директора МХАТа.(10)
Ещё одной легендой стал «Большой Рищельевский» театр, открывшийся осенью 1912 года на улице Ришельевской. Зал его вмещал восемьсот зрителей. Вспоминая о нём, Владимир Галицкий писал:

«На Ришельевской, в том же здании, где сейчас кинотеатр имени Шевченко (позже – кинотеатр им. Короленко – прим. автора), некогда помещался обыкновенный „кино-иллюзион“, носивший пышное название „Большой Ришельевский“. Спрос на театральные помещения возрос, и там открыли новую сцену, где подвизался театр „Миниатюр“, там давались обозрения, концерты, часто выступал совсем молодой Леонид Утёсов. Там же я увидел очень смешной спектакль „Театр купца Епишкина“.

Большим Ришельевский театр был только по сравнению с совсем крохотными театриками, разбросанными по всему городу. Тогдашнее количество зрелищных предприятий в Одессе сегодня просто удивляет. Они возникали как грибы после дождя. „Дождём“ стала лихорадочная атмосфера военного времени, побуждавшая публику искать забвения. Предприимчивые дельцы, стремясь привлечь зрителя, собирали гибридные программы. После кинокартины с участием Асты Нильсен, Веры Холодной или Макса Линдера давалась одноактная оперетта, водевиль, выступал куплетист или цыганская певица. На эти зрелища, соединявшие старые жанры с новым „техническим“ искусством кино, публика ходила охотно. Туалеты, обязательные в театре, тут не требовались. Обыватели быстро оценили возможность „вскочить на ходу“. Они сидели в этих зальцах в пальто и калошах, получали два часа развлечений и выбегали на улицу, чтобы вернуться к своим заботам и хлопотам. Пьеса „Театр купца Епишкина“ и была пародией на такие театры». (11)

Характерной особенностью одесских театров миниатюр было то, что в них господствовала импровизация и зачастую не было режиссуры. Это и понятно – менять репертуар нужно было чуть ли не еженедельно, публика требовала всё нового и нового. И актер сам создавал тот или иной образ, стараясь увлечь публику своей находкой. Удачных и оригинальных находок было намного меньше, чем примитивных, а подчас и грубых – особо часто обыгрывались скабрезные сценки. Пьесы ставились на самые острые, самые актуальные темы – например, на рост цен.

«Цены на всё повышались беспрерывно. Недаром в Большом Ришельевском театре объявили „Обозрение-кабаре-дивертисмент“ Л. Думского и Н. Топуза „Караул…Грабят!“ Среди действующих лиц значилась г-жа Дороговизна, на сцене танцевали Молоко, Уголь, Мясо. Сам я этого спектакля не видел, но знаю, что он шёл довольно часто и пользовался успехом. Да и как не пойти на такое обозрение, когда публику грабят и в прямом, и в переносном смысле слова. По плохо освещённым переулкам и улицам окраин опасно ходит: вырвут сумку, разденут, а то и ножом пырнут. Не менее опасно ходить в лавки, там разденут фигурально, но догола». (12)

Вот, например, репертуар «Большого Ришельевского театра» на ноябрь 1918 года. В 170-м номере газеты «Театральный день» от 1 (14) ноября  1918-го опубликована реклама «любимой весёлой мелодичной оперетты» в 2-х актах с забавным названием «Пупсик». В остальной программе – злободневные куплеты, песни и танцы. Особо подчёркивалось, что «в театре установлен беспрерывный свет». Спустя несколько недель в театре показывали оперетту в 2 частях «Ночь любви», одноактную оперетту «Экзамен любви», комедию в одном действии «1001 хитрость».

В журнале «Мельпомена» от 19 октября 1918 года (№ 29) опубликована такая программа: комическая оперетта «Игрушечка» с участием А. Арабельской и Н. Улиха, фарс «Фрина перед судом», затем кино.

Помимо «Большого Ришельевского», был еще Малый Ришельевский театр, причем в обоих театрах работала труппа под руководством К.Г. Розанова. Эта же труппа играла на сцене театра «Юмор», и в ее составе в одно время играли Леонид Утёсов с Владимиром Хенкиным – изумительным рассказчиком, главным героем которого был еврей, проживающий в черте оседлости. Утёсов и Хенкин даже исполняли вместе популярную в то время сценку «Американская дуэль».

На Большой Арнаутской находился ещё один театр миниатюр – «Водевиль». Его владелец, М.Г. Штивельман, прославился тем, что создал в своем театре настоящую профессиональную детскую оперу. Труппа театра включала оркестр, хор, балет и солистов, и состояла из одаренных мальчиков и девочек в возрасте от шести до тринадцати лет. Именно здесь, в 1915 году, начал свою артистическую карьеру маленький Володя Кемпер под псевдонимом Коралли, который присвоил ему Штивельман. Фамилия ничтоже сумняшеся была позаимствована у популярной в то время балерины императорских театров Веры Коралли.

Одним из первых одесских театров миниатюр был располагавшийся в Пале-Рояле «Малый театр». О нём замечательно написал Алексей Алексеев:

«Весной тринадцатого года, окончив университет и сезон в киевском театре-кабаре, я ещё сидел меж двух стульев: не решил окончательно, кем же буду – помощником присяжного поверенного или артистом. <…> И тут подоспело предложение, которое решило этот вопрос за меня. В Одессе открывался новый театр миниатюр под названием „Малый театр“, и антрепренёр предложил мне конферировать, играть и быть… художественным руководителем.

<…> Посоветовался я с друзьями и со своим новым приятелем – главной приманкой грядущего сезона – Владимиром Хенкиным. Он сказал мне:
– Иди! Мы поможем.
И я пошёл. А труппа была действительно блестящая!».(13)
В труппу входили Елена Баскакова и Елена Зелинская, Ева Милютна и Фёдор Курихин, Павел Поль и, конечно, Владимир Хенкин. Играли по два раза за вечер, по воскресеньям – три. Сам А.Г. Алексеев в соответствии с контрактом должен был писать каждый месяц новую сатирическую пьесу; в своих воспоминаниях он упоминает «Сан-Суси в Царевококшайске» и «Бенефис директора варьете». Ещё одну одноактную пьесу-пародию, «Сплошной скандал, или Неразбериха в одном действии» поставил он уже в одесском «Театре миниатюр» осенью 1914 года.

В газете «Одесское обозрение театров» регулярно публиковался репертуар «Малого театра». Вот, например, ноябрьский репертуар 1911 года (в объявлении подчёркивается, что «труппою русских драматических артистов дано будет по три спектакля в вечер): в 19-00 играли пьесу в одном действии «Милый гость» (перевод Л.Л. Пальмского) и оригинальный водевиль с пением в 2-х действиях и 3-х картинах Н. Крестовского «Ворона в павьих перьях»; в 20-30 играли оригинальный фарс Д.А. Мансфельда «Невеста на час», затем шёл «Дивертисмент-монстр» - артисты читали юмористические рассказы, пели русские народные песни и романсы, затем играли «Шутку» в 1-м действии «Капризная бабёнка»; в 22-30 вновь повторялась программа первого спектакля. Роли исполняли г-жа Баскакова, г-н Поль, г-жа Ралина, г-жа Тенишева, г-н Бартенев, г-жа Арендс, г-н Кишлаков, г-н Скарлато.

Репертуар менялся постоянно – с 12 декабря 1911 года зрителям предлагали посмотреть пьесу «Депутат и вор», оперетту «Пансион небесных ласточек», шутку-водевиль «Пишо и Мишо», комедии «Щекотливое поручение» и «Ревность». (14)

А спустя семь лет, осенью 1918 года в «Малом театре» состоялся бенефис в честь 15-летия деятельности В.Д. Шумского. Давалось представление «Одесса-мама». В 1919 году театр закрылся, но ненадолго – 19 октября 1921 года в Одессе под руководством Н. Собольщикова-Самарина открылся новый театр миниатюр под названием «Малый театр». А весной 1922 года на базе Гостеатра и «Малого театра» был создан Русский драматический театр им. Т. Шевченко.

Ещё одним культовым местом стал для одесситов летний театр «Юмор». О нём вспоминает Владимир Галицкий:

«Летом 1915 и 1916 года отец, а потом и Рая служили в театре „Юмор“... В „Юморе“ держали антрепризу любимцы Одессы Михаил Чернов и Василий Вронский, они же первые актёры фарсовой труппы. Чернов отличался тучностью, задиристым и крепким буффонным юмором. Вронский играл элегантных любовников, был хорош собой, отлично одевался. Он стал кумиром одесских дам и образцом для модников. В это лето Чернов и Вронский играли американскую комедию из репертуара петербургского сабуровского фарса „Поташ и Перламутр“, пьесу о двух незадачливых компаньонах-портных, которая шла в течение двух сезонов при сплошных аншлагах…». (15)

Пишет Галицкий и о Владимире Хенкине, который играл в театре летом 1916 года:

«В то лето в „Юморе“ после спектаклей давались концерты. Тут я впервые увидел молодого В.Я. Хенкина с его юмористическими сценками, рассказами и пародиями. Из них запомнился рассказ Аверченко „Двадцать блинов“, знаменитый „Танцкласс“ и моноскетч „Американская дуэль“. Владимир Яковлевич был молод, жизнерадостен, полон неудержимого веселья, напоминал одесситам „своего брата“ –  неунывающего обывателя и в этой маске имел успех». (16)

«Летний театр „Юмор“ под антрепризой гг. Вронского и Чернова делает блестящие дела. Правда, это единственный летний театр в городе, но надо отдать справедливость и руководителям его: ведут они дело прекрасно. Принцип ведения дела совершенно правильный:  „Все виды искусства, кроме скучного“», –  писала одесская пресса. (17)

Ставил в «Юморе» спектакли и Николай Иванович Собольщиков-Самарин, приехавший в Одессу с желанием осуществлять в Южной Пальмире серьёзные драматические постановки, но быстро понявший, чего именно хотят и что именно любят одесситы. Довольно быстро присоединился он к общему поветрию и открыл свой театр миниатюр. (18)

«Вскоре Собольщиков-Самарин открыл на Греческой, в здании нынешнего Русского драматического театра имени А. Иванова, новый театр под названием „Улыбка“. В это время его часто можно было видеть на Дерибасовской, с сигарой в руке расхаживающим со своим компаньоном, розовощёким толстяком, театральным дельцом Бискером. „Улыбкой“ началась целая полоса „миниатюрной“ антрепризы Собольщикова. Он ушёл в искусство малых форм на все годы гражданской войны», –  вспоминал Владимир Галицкий. (19) И продолжал: «Публика военного времени жила в атмосфере ажиотажа, взвинченности, страдала от дороговизны. Она хотела забвения, и поборникам художественного вкуса приходилось туго. Собольщиков вынужден был пойти на компромисс». (20)

У одесских театралов этот шаг известного режиссёра вызвал горячие споры. (21)

Как бы там ни было, Собольщиков-Самарин внёс свой позитивный вклад в развитие театра малых форм. Он ввёл в своём театре новшество – вечера вели сразу два конферансье. Владимир Галицкий писал о том, что помнит начинавшего там «неотразимого Алексеева» и «рослого, красивого блондина Чернышова». В репертуаре театра были инсценировки модных романсов и популярных песенок, разыгрывались стилизованные пьески, иногда пародийные, иногда в духе романтического «ретро». «Часть программы занимали гастролёры: певцы, певицы, солисты балета из Петрограда и Москвы. Выступали такие известные балерины, как В. Кригер, В. Мосолова. Помню подвизавшегося там с интимными песенками молодого Г.А. Шебуева. В „Улыбке“ начинали Игорь Нежный и Клавдия Новикова. … В этих представлениях, как я сейчас понимаю, громадную роль играла выдумка. Нужно было беспрерывно сочинять новое. Ведь программы обновлялись еженедельно. И Николай Иванович изобретал свежие номера», – вспоминал Владимир Галицкий. (22) Играл в «Улыбке» и Владимир Хенкин.

В конце 1918 года Собольщиков-Самарин вместе с актёром Василием Вронским открыли на Ланжероновской, во дворе, новый театр. «Объявление в „Одесских новостях“ от 5 декабря 1918 подтверждает точность моего воспоминания: „Н.И. Собольщиков-Самарин и Вас. Вронский сняли помещение б. „Весёлого театра“ на Ланжероновской улице и предполагают повести дело типа театра «Улыбка», впервые созданного в Одессе, как известно, Собольщиковым-Самариным. Название театра „Вронсобсам“. Открытие – в ближайшие дни“.
Я видел уже вторую, февральскую программу. Она предварялась специальным прологом, иронически откликавшимся на последние события. Придя с папой в театр, я ахнул. Двухэтажные подмостки с заспинниками изображали распахнутую нотную тетрадь. У огромных нотных знаков стояли мужчины во фраках и женщины в бальных туалетах – актёры театра. Один куплет пролога, как и мотив, навсегда остался в моей памяти.

Скоро всё устроится отлично.
Слишком много думать неприлично.
Вести к нам приходят из Берлина,
В моде украинская былина.
Может быть, вы сильно полевели,
Может быть, вы снова поправели,
Нам не нужны ваши убеждения,
Песню нашу пойте без смущения!
Жизнь – комедия!
Ин-тер-медия!». (23)

Содержание песни становится понятным, если учесть, что 14 марта 1918 года в результате договорённостей киевской Центральной Рады с Центральными Державами в Одессу вошли австрийские войска, вслед за которыми в город вошли и войска Центральной Рады. 1 июня генерал-губернатором Одессы стал фельдмаршал-лейтенант фон Бёльц (позднее, 9 ноября 1918 года, узнав о поражении Австро-Венгрии в Первой мировой войне и распаде империи, он застрелится в своей канцелярии).

Помимо «Вронсобсама», Василий Вронский открыл и собственный «Театр Василия Вронского», который располагался на Херсонской, 29. Директорами его были, помимо самого Вронского, М.К. Максин и Г.М. Милорадович. Представления давались дважды в день, в 8 и 9-30 вечера. В рекламе особо подчёркивалось, что вход – беспрерывный (актуально для привыкших опаздывать одесситов).

В 171-м номере газете «Театральный день» от 2 (15) ноября 1918 года опубликован репертуар театра: комедия в 1 действии «Муж, каких много», комедия в 3-х действиях «Одесситы в Америке» (постановка Михаила Чернова), интимные песенки в исполнении Владимира Сабинина, парижские песенки в исполнении Эмиля Борео. Ставили в театре пьесы «Её скромный поклонник», «Общество охраны супружеской спальни» –тематика их очевидна. 

В том же 171 номере «Театрального дня», в рубрике «Эхо», опубликована заметка С. Идина о театрах миниатюр. Мнение автора достойно упоминания:

«Зашёл у нас разговор по поводу театра милых пустячков. Начало театрам такого жанра положил в Одессе Н.И. Собольщиков-Самарин. Ведь в сущности жанр не новый. Это тот же театр миниатюр. Только несколько видоизменённый. Миниатюры оминиатюрены. Вместо пьески в один акт – создался пустячок. Мысль, диалог. Мимолётный снимок с натуры. … Вся задача заключалась в том, чтобы пустячок сделать занимательным. Чтобы три часа в вечер подносить такие пустячки публике, нужно было быть очень изобретательным. В этом отношении родоначальница подобных театров „Улыбка“ Н.И. Собольщикова-Самарина была на высоте своего положения. Одна „Улыбка“ родила вторую. Потом был „ВронСобСам“, „Театр Интермедий“, „Гротеск“… И вот приходится констатировать печальный факт: из „театра милых пустяков“ пропало среднее слово. Стало скучнее».

В упомянутом «Гротеске», располагавшемся в помещении Русского театра, выступали оба брата Хенкины – Владимир и Виктор, а также Василий Вронский и Михаил Чернов. В декабре 1918-го и январе 1919-го там давали пьесу Тэффи «Вставной зуб», в роли Владимира Николаевича в которой играл упомянутый выше Александр Вернер, гротеск «Уроки музыки», «Представление об анархисте Кургузове и буржуе Толстопузове» Агнивцева, пьески Липпинга «Мужчины будущего», «В меблирашке на Бронной», «Станислав на шее». В конце декабря 1918 в фарсах «Нет верных мужей» и «Ночь после свадьбы» играли вездесущие Василий Вронский и Михаил Чернов. В репертуаре театра были в числе прочих пьеса Аркадия Аверченко «Двойник», фарс Михаила Чернова «Тайна докторской спальни», пьеса в 1-м действии «Оригинальное пари», комедия в 3-х действиях «У женских юбок». Известен из газет и репертуар «Театра Интермедий», находившегося на Ланжероновской, 28. Выступавший там петроградский «Фарс Смолякова» давал дважды за вечер фарс в 3-х действиях «Соблазнённый Иосиф». О «Театре Интермедий» в 175 номере «Театрального дня» С. Идин писал:

«...
–Театр на Ланжероновской опять называется „Интермедией“.
–  Да. Его владельцы только и делают, что меняют вывески.
–  Веселенькое занятие.
–  А вы знаете почему это?
–  Ну?
–  Ведь первое-то название театра было „Весёлый театр“… С тех пор так и пошло. Кто ни снимет, с ним обязательно какая-нибудь веселенькая история случится.
...»

Критика писала, что в этом заведении культивируется фарс с раздевально-постельным репертуаром, иногда настолько откровенным, что артистки появляются на сцене в «костюме нашей прародительницы Евы».

В том же 1918 году на Ланжероновской, 24, недалеко от знаменитого кафе «Робина», открылся театр «Фарс». Он сменил театр «Миниатюр», который работал здесь в прошлом сезоне. В этом театре посыльным работал одиннадцатилетний Владимир Галицкий.
«Помещение это теперь назвали бы убогим. Оно состояло из небольшого фойе, зала человек на четыреста и сцены без колосников, с несколькими гримировальными по бокам. <…> В нашем театре было всегда полно. Билеты стоили недешево, 50 карбованцев – первый ряд, но разряженная публика с ценами не считалась. Репертуар состоял преимущественно из фарсов: „Морские ванны“, „Ночные доходы“, „Мотор любви“, „Сироп Самсона“, „Пуговица от штанов“ и т.д. и т.п.». (24)

В «Фарсе» играли и два знаменитых спектакля режиссёра Мировича – «Вова приспособился» и «Вова в деревне». Роль Вовы играл актёр петроградского сабуровского театра Александр Николаевич Вернер.

Весной 1919 года, после очередной смены властей – ушли французы, сменившие в декабре 1918 года австрияков, и в город вошла Красная Армия, –  театр «Фарс» реорганизовался. Как писал В. Галицкий, он стал «коллективом на марках». Весь чистый сбор, за вычетом расходов, делился на определённое число марок, и каждый актёр получал столько марок, во сколько оценивались его дарование и реальная загрузка. Продлилось это недолго – в августе Одессу заняли деникинцы.

В 1918 году открылось ещё несколько театров миниатюр. Это театр «SOLEIL» (бывший «XX век»), в котором за кинопоказами следовали комедии и дивертисменты, среди которых были выступления Леонида Утёсова не только с песнями, но и с рассказами; театр «Комета» на Преображенской угол Успенской, директором которого был И.Ф. Чечельницкий (он же был директором в «Новом театре», в котором выступали еврейские труппы) – в «Комете» выступал среди прочих Владимир Хенкин; театр «Мулен Руж». Лихорадочное появление новых театров шло параллельно с банкротством и закрытием театров старых, хорошо известных. Вот что писал А. Любимов: «Побывал в нескольких „маленьких“ театрах типа „миниатюр“. Скучно. Всё старо, публики мало, репертуар никудышный, а исполнение очень невысокое. Один из актёров этих театров говорит мне: «Не для кого играть и стараться-то!». Действительно, публики нет, стараться не для кого – сойдет и так – но мне кажется, что стараться нужно прежде всего для себя. … А рядом, в каком-то нелепом и жалком помещении приютился кинематограф. Он постоянно переполнен и работает на славу». (25)

Причиной трудностей были не только проблемы с репертуаром. Город начал нуждаться в самом необходимом, буйным цветом цвела преступность. Вот лишь одна из многочисленных заметок одесских газет на эту тему, опубликованная в выходившем в конце 1919 года журнале «Театр»:

«Одесская театралка объяснила мне, почему она не ходит теперь в театр:
– Нельзя раздеваться! Холодно! Ну как же я надену платье с большим декольте? Бриллианты мне мой Сенечка тоже не разрешает по вечерам надевать. Он говорит – не для того я трудился и „делал“ кофе, перец, изюм, чиры, дрова, чтобы ты возвращалась из театра… Так он таки прав, если не хочет, чтобы я ездила в театр. На днях мадам Ципоркес возвращалась из театра, так у неё уши с серьгами вырвали». (26)

Ко всему этому добавились забастовки:

«В субботу вследствие забастовки машины электрической станции весь город погрузился в темноту. Вполне понятно, что театрам в этот вечер пришлось отменить спектакли. … В понедельник театры не работали вовсе». (27)
Однако все эти трудности компенсировались тем, что в Одессу с севера страны бежали все – не только бизнесмены, но и артисты. «Флаг поднят… Ярмарка открыта… Зимний сезон Киева и Одессы открылся таким небывалым водоворотом зрелищ… В Одессе опера – 2 драмы – театры миниатюр и студии, студи, студии без конца... В Киеве – опера – 3 драмы – оперетта – 3 кабаре – студии и студии – миниатюры и миниатюры и театры-беженцы… Совсем как те беженцы которые в 1915 году заполнили Петроград и Москву. Одни сытые в мехах и бриллиантах: „Летучая мышь“ Балиева… „Би-ба-бо“ из Петрограда, эвакуировавшие из красных столиц свою бутафорию, костюмы и декорации… И все ищут помещений. Ходят по артистическому клубу, секретничают, шушукаются. … Один очень серьёзно предлагает приспособить под театр свою холостую квартиру. Другой под кабаре – собачью конуру на Пересыпи… Содержатели шашлычных обнаглели… Даже те, в которых в год бывает два посетителя и на стойке лежит высохшая помидора – подняли голову… Отступного за подвал – сто тысяч. Антрепренёры-беженцы рыщут по городу:

– Нашёл… В центре города… Просторное помещение…
Будущий театр оказывается… дворницкой доходного дома.
– Послушайте… Вы не певец?
– А что?
– Снимем театр и откроем оперу…
– Снимем… Где бы только снять…
– Не беспокойтесь…

На следующий день заметка в газете: „Художественная опера“. Известный певец Икс и финансист Зет сняли помещение бывшей паштетной Ицковича. Паштетная переделывается в четырёхъярусный оперный театр. <…> Когда зритель Киева или Одессы выходит на улицу, он слепнет от массы рекламы…

– Городской…
– Драматический…
– Аудитория…
– Троицкий…
– Гротеск…
– Фарс… »(28), – писала шутливо Кэти Бос. Однако в каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки, остальное правда.
«Одесса зажила какой-то нездоровой, лихорадочной жизнью», –вспоминал Владимир Галицкий. «По Дерибасовской мчались коляски, фаэтоны, легковые автомобили, в киностудии Чардынина снималась Вера Холодная. … Возле нашего театра лютовала „чёрная биржа“, весь внутренний двор „Пале-Рояля“ был битком набит шумящей толпой котелков, панам и широкополых дамских шляп. Из рук в руки переходили бриллианты, золото, доллары, франки, леи и лиры. В ресторанах хорошо одетые люди ели, пили».(29)

И всё же большинство «хорошо одетых людей» уже вплотную задумывались об эмиграции. В том же 1919 году Собольщиков-Самарин поставил на сцене «Вронсобсама» спектакль «Обозрение валют». Валюты выходили в женском обличье, только Доллар изображался сухопарым джентльменом с козлиной бородкой, а Фунт – толстяком, похожим на мистера Пиквика. «Вскоре эти люди, что весело аплодировали на спектакле, отправились туда, где реально властвовали лиры, франки и доллары. <…> Напор бегущих из центральной России не ослабевал. На их потребу открывались всё новые и новые театрики, кабаре, игорные дома», – вспоминал Галицкий.(30)
Одесса 1918-19 годов представляла собой удивительный феномен. Несмотря на хаос, разрушения, ужас и разобщение времен гражданской войны, она оставалась «культурным оазисом», в котором бурлила жизнь. Спасаясь от тягот войны, преследований, голода, в Одессу съезжаются артисты, литераторы, драматурги: И. Бунин, А. Толстой, М. Волошин, А. Аверченко, Н. Евреинов, Тэффи (Надежда Бучинская), М. Алданов, Дон-Аминадо (А. Шполянский)… Алексей Толстой именно в Одессе подготовил свой первый крупный роман, Николай Евреинов «после Одессы» написал одну из своих лучших пьес «Самое главное». Нашли в Одессе приют Леонид Собинов, Александр Вертинский, Вера Холодная, Вера Каралли, Екатерина Рощина-Инсарова, Екатерина Полевицкая и многие другие. Всё завершилось с приходом большевиков в феврале 1920 года. Хотя при большевиках и возникло несколько новых театров, самым известным среди которых был открывшийся 12 марта 1921 года театр «Крот» («Конгрегация рыцарей острого театра» –  таково было его полное название), существовали они недолго. «Крот» достоин упоминания в первую очередь потому, что в нём начинала свой творческий путь Рина Зелёная, пьесы для него писала Вера Инбер, а создателем его был один из будущих основателей московского Театра сатиры Виктор Типот. Названия остальных театров говорят сами за себя: «Теревсат (Театр революционной сатиры), Теревиск (Театр революционного искусства), Иструд (Искусство труда), Теревмоз (театр революционной мозаики), Массцентруд (Мастерская сценического труда) и другие. «Правда, иногда в театрах под громким революционным названием тоже распевались дешёвые куплеты, игрались старые одноактные пьесы и водевили», – пишет В. Голота.(31)

Продолжение следует…

 

1 - А. Бодянский. Провинциальная летопись. Одесса// Театр и искусство. 1912. № 39. С. 749.
2 - «Дивертисмент», № 4-5, 1915. С. 12.
3 - Миниатюрный рецензент. «По Одесским «миниатюрам». «Дивертисмент», № 6-7, 1915. С. 13.
4 - А. Владимиров. «Миниатюры». «Дивертисмент», № 10, 1918. С. 12-13.
5 - «Благоухающий пепел. По страницам одесской периодики». Одесса, 2009. С. 252.
6 - https://www.migdal.org.ua/times/13/2033/?&print=1
7 - «Благоухающий пепел. По страницам одесской периодики». Одесса, 2009. С. 404.
8 - А.Г. Алексеев. Серьёзное и смешное. М., «Искусство», 1984. С. 79.
9 - «Мельпомена», № 36, 06.12.1918. С. 11.
10 - А. Глаз в заметке  „Театр «Миниатюр“» писал: «В текущей программе одноактная комедия  „По памятной книжке“ и трёхактная оперетта В.Валентинова  „В волнах страстей“. Комедия поставлена тщательно и разыгрывается всеми исполнителями недурно. И. Нежный в роли Графа Эльского, переплетая живой юмор с тонкой наблюдательностью создаёт яркую и колоритную фигуру». «Мельпомена», № 55 от 24 сентября 1919 года. С. 9.
11 - В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 41.
12 - Там же. С. 46.
13 - А.Г. Алексеев. Серьёзное и смешное. М., «Искусство», 1984. С. 71.
14 - «Одесское обозрение театров», № 92. С. 9.
15 - «Помню его дневным, залитым южным солнцем. … Днём сад пустовал. … Вечером «Юмор» преображался. Вспыхивали молочно-белым блеском калильно-дуговые лампы, гирлянды цветных электрических лампочек. Сад наполнялся людьми. Открывались гостеприимные буфетики, ресторан, летний театр. Сад посещался публикой центральной части города, ведь он помещался на Екатерининской площади, против памятника Екатерине II. Часть этой территории отошла потом под школу имени Столярского». В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 30-31.
16 - Там же. С. 40.
17 - «Дивертисмент», № 4-5, апрель-май 1915. С. 12.
18 - «Так я узнаю, что отношения Собольщикова и одесских зрителей складываются не совсем гладко», –  писал Владимир Галицкий. «Ты подумай, –  говорит папа, – Островский, Тургенев, Достоевский – это им плохо, подавай им „Вова приспособился”» В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 46.
19 - Там же. С. 54.
20 - Там же. С. 47.
21 - «У нас дома это не понравилось. За Собольщикова болели. На него же сыпалась хула.
– Непринципиальный человек! Зачем ему «Чёрная пантера», какая-то «Жозетта», «Вова приспособился»? Это не к лицу такому режиссёру! – волновалась мать. <…>
–  Но ты смотри, – отвечал ей отец, –  что идёт в городе. «Амур и Ко», «Побочные доходы», «Морские ванны», и публика валом валит. … Надо потрафлять, –  с горечью заключил папа». В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 47.
22 - Там же. С. 58.
23 - В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 61.
24 - В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 70.
25 - «Театральный день», № 204, 11 (24) декабря 1918 г. С 7.
26 - «Благоухающий пепел. По страницам одесской периодики». Одесса, 2009. С. 454.
27 - «Театральный день», № 184 от 16 (29) ноября 1918 года. С. 7.
28 - [Нет автора] «Бешеный сезон». Ежемесячный журнал «Дивертисмент», № 10, ноябрь 1918. С. 1-2.
29 - В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984. С. 75.
30 - В. Галицкий. Театр моей юности. М., «Искусство», 1984.  С. 77.
31 - В.В. Голота. Театральная Одесса. Киев, «Мистецтво», 1990.  С. 158.
скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
286
Опубликовано 30 сен 2019

ВХОД НА САЙТ